ЕВГЕНИЯ БИЛЬЧЕНКО. "Не-Муза"

трагифарс в 3-х действиях

...не те слова - все не то - (я, но - не Вам, - поняли?)...
М. Цветаева

Действующие лица:

Поэт
Муза
Не-Муза

Во время первого действия на заднем плане - очень тихо, едва слышно - звучит музыка Моцарта. Во время второго - чуть громче - любая FM-волна, включая новости, комментарии ди-джеев и рекламные ролики - чем естественнее, тем лучше. Во время третьего - полная тишина и только с последней картины - сначала тихо, потом все отчетливее - литургические мотивы.

Действие первое

Картина первая

Утро. Комната в стиле утрированного рококо. За увешанным пышной лепниной и алым бархатом окном - больной от потепления зимний день. На авансцене за черепашьим золоченым столиком - Поэт в джинсах и джинсовой рубахе, явно диссонирующими с обстановкой.

Поэт (ерошит аляповато-морковные волосы и с размашистой увлеченностью пишет письмо, проговаривая написанное вслух):

"Мама! Мамочка! Родная!
Все - путем. Кум королю.
Ты же знаешь, ты же знаешь
То, как я тебя люблю.

Друг пригрел меня на время:
Хата - блеск!

С удовлетворением осматривается.

В душе - подъем:
В день - по пять стихотворений
О чужом и о своем.

С первым скорым вышлю деньги..."

Останавливается, замахиваясь шариковой ручкой на бумагу.

Стоп, дружище, погоди!
Ври, раз врешь, но знай пределы:

От всей души зачеркивает последнюю фразу и пишет заново, вполне довольный собой.

"Деньги будут: подожди!"

Бросает ручку и - бросается к окну. Настроение - опрометью - от лихости к меланхолии.

Поэт:

Снег... Земля стекает талая
На усталое стекло...
Снится девочка-Италия
В абрисе колоколов...

У березок зябнут талии,
Выструнились провода...

Картина вторая

В комнату на цыпочках впархивает - именно впархивает, несмотря на аппетитную полноту - Муза. Она - белозубая, загорелая, в алом - под стать гардинам - перехваченном в талии платье, с "классическим" алым же цветком в иссиня-черных волосах. Муза, не замеченная Поэтом, подкрадывается к нему со спины и кошачьими лапками прикрывает ему глаза.

Поэт (встрепенувшись):

Девочка моя? Италия?
Ты? Пришла?..

Муза:

Вот елки! Да!

Здесь и далее ее жаргонизмы и грамматические ошибки акцентированы.

Ты же дал свою мобилу,
Дом, квартиру... Типа "Жду!"
Седня мимо проходила:
"Дай-ка, - думаю, - зайду".

Поэт (с восторгом):

Милая моя! Цветочек!
Богом выращенный друг!

Неловко растопыривает руки, пытаясь ее обнять.

Муза: Эээ... давай без многих точек
И, тем более, без рук.

Поэт (исправляет):

"Многоточий"...

Муза (очевидно, не слушая):

Дома строго:
"Прижиманцы" - через загс.
...По дороге - всю дорогу -
Пел, какой ты весь казак;

"Мне, - звонил, - по барабану,
Где Ирпень, а где Париж..."
Мать права была: ты спьяну
Девке зубы говоришь!

Поэт (с шутливой безнадежностью):

"Заговариваю", счастье!
"Заговариваю"...

Муза:

Шо ж?
Я гимназьев не кончала,
Но меня - не проведешь!

Поэт (любуясь, подходит к ней)

Нежная моя! Мой свете
Запредельный... Май - и мак!
За тебя Земля в ответе,
Небо от тебя с ума

Сходит... Я тебя не стою.
Ты - начало из начал.
Дай мне зимнею фатою
Нас сегодня обвенчать!

Молниеносно - жестом фокусника - выдергивает из-за пазухи фату, набрасывает на нее и отступает, как перед картиной, молитвенно сложив руки. Затем, не в силах сдержать восторга, падает перед ней на колени. От неожиданности Муза испуганно вскрикивает - крик ее переплавляется в сладострастный стон, - она валится прямо на него. Занавес.

Действие второе

Картина первая

День. Кухня в стиле обшарпанной "хрущовки". Посередине - покрытый грязной клеенкой массивный стол, на котором по-царски устроился новехонький компьютер. За столом - Поэт. На нем - все тот же джинсовый, но уже изрядно потрепанный наряд.

Поэт (робко поглаживая края плоского монитора):

Инструмент, достойный Мастера,
Скушал премию мою...
Хоть немного информации
От Христа по ICQ...

К компьютеру:

Ничего, браток, управимся:
Образуется к весне;
Вдаль потянутся журавлики -
Будут плакать обо мне;

Будут плакать - снег оплакивать,
Литься ливнем до утра;
Вспомнят, как на блюдце лакомом
Стыла юность; как вчера

Солнце по сугробам бегало,
Как по лужам, босиком.
Сверху небо - черно-белое
Сладко пахло молоком.

Жизнь - это дело случая:
Нынче - здесь, а завтра - там...
Что же мы друг друга мучаем? -
Надо радоваться нам!

Картина вторая.

В комнату, переваливаясь, входит изрядно раздобревшая Муза. Она - в красном домашнем халате, по фасону пародирующем былое платье. Вообще, весь ее облик - гротескная копия самой себя в юности. В руках у Музы - громадная "мультипликационная" поварешка, через плечо - кухонное полотенце, волосы неловко острижены и накручены на папильотки.

Муза (подходит к столу и смачно шлепает перед лицом Поэта стопкой квитанций):

Радуйся! В карманах - дыры:
Рад Емелюшка у нас!

Поэт (торопливо копаясь в брошенном):

За каналы, за квартиру,
За И-нет, за свет, за газ...

Муза: Это, не забудь, без платы
За пальтишко для малой;
А вторая, - нет с ней сладу,
Все на ветер...

Поэт (в сторону, раздраженно):

Вечно злой
Бегает, чуть встав...

(заученно)

Ты ж знаешь
То, как я тебя люблю.
И девчонок... Ну, родная!
Все - путем: кум королю.

Муза: Может, ты и кум: в больнице
Сумасшедшей все - родня.
Только мне съестное снится...

(Замечая компьютер, осекается и распахнуто вдыхает, как перед прыжком)

Чтооо?! "Полцарства за коня"?!

Ты таки купил? На ту, что
Выдали в Союзе?!

Хватается за сердце, плюхается на табуретку.

Ох!
Достоевский! Зара... (с запинкой) ... туштра
Хренов!

Поэт (с упреком):

Детка!

Муза (холодно, овладев собой):

Чтоб ты сдох.

Жить с тобой - невыносимо
Даже ангелам в раю;
Вспомни: мало я сносила
В юность бедную свою?

Мы сластей не покупали -
Вспомни! - даже к Рождеству!
У девчат туфлей по паре
И духи - одни на двух!

Поэт (машинально):

"Туфель", "на двоих"...

Муза: Плевала!
Я - старуха прежде лет:
Зеркало рычит с оскалом, как
Зверюга, мне в ответ.

(с ненавистью)

Клоунские твои пасма!
Это, думаешь, легко,
Знать твоих смазливых пассий,
Имитировать покой,

(уже плача)

Делать морду безразличной
На ухмылки за спиной...
Лишь бы соблюдать приличья!
В ночь любиться с тишиной,

Потому что "муж" - в разъездах
И, похоже, ни с одной!
Я бы сдохла, если б, если б
Дети не были со мной.

Поэт (бурно раскаиваясь):

Боже мой, какими стали
На закате я и ты...
Девочка моя! Италий
Отошедшие цветы!

Ну, прости меня... Родная!

(обнимает ее, плачущую, поглаживая, утешая)

Будет-будет... Все - путем.
Я других таких не знаю,
Королева!

Муза (всхлипывая с игривой жалобностью, как в былые времена, по очереди указывает на свои правую и левую щечки):

Цем и цем!

Поэт без особого энтузиазма целует ее в обе щеки, отходит, садится к столу и начинает снова изучать свое сокровище, напрочь, по-видимому, забыв о ней. Муза, щедро раскинув руки для объятий, хватается за воздух и так застывает. Занавес.

Действие третье

Картина первая

Ночь. Комната в нарочито готическом стиле, на фоне которого в углу, как бельмо на глазу, фосфорится монитор компьютера. В полосе отбрасываемого им света появляется Поэт - в черной рабочей одежде, похожей на робу. Если бы не копна волос, золотым нимбом обволакивающая голову, он бы совсем сливался с комнатой и ночью.

Поэт:

Ночь, как нож, верлибром режется.
Может, ну ее к чертям,
Неразумную, небрежную
И святую, как дитя?!..

Бог! Пошли хоть горстку соли мне:
Между рук - одна вода...
Ночью мы обычно ссоримся
С Ним... Ведь Он - мой ближний, да?

Запрокидывает голову, будто прислушивается.

Да? Ответа нет... и некуда
Выплакать глазное дно...
Ночь проклятая! "Онегины"
Все написаны давно.

Садится на стул перед монитором и, принимая "каноническую" позу, в отчаянии обхватывает голову руками.

Картина вторая

В комнату, тихо ступая, входит Не-Муза. Она тоже - в темной мужской робе и брюках, с таким же апельсиновым шаром вокруг головы. Внешне очень похожа на самого поэта: высокая, подростково-худощавая, предсказуемо-нескладная.

Не-Муза (подражая интонациям Поэта):

Все написаны, разметаны,
А, казалось, все могу;
А хотелось - просто меду мне
Да ромашек на лугу.

А хотелось просто Музою
Быть, и чтоб любил Поэт...

Поэт:

Кто ты? С Голосом, как музыка...

Не-Муза:

Я - твое второе "Нет".

Поэт:

Это, видно, с перепоя мне
"Чертики"... Весь день трясло...
Завтра я уеду поездом -
Через Бытие - в Село.

Чесслово... Я же сдохну здесь,
В адском городе камней.
Вон, явилась мне недобрая,
Что прикажешь делать с ней?

Может, кофе?

Не-Муза:

Нет.

Поэт:

Топорщится!
Эка невидаль! Так сгинь!
Мне молитвы плохо помнятся...

Морщит лоб, силясь вспомнить детские первообразы.

"Отче наш, иже..."

Не-Муза (отрезая):

Аминь.

Не гневи Господних сумерек:
"Падший ангел" - старый штамп.
Я - не ведьма. Я до судорог
Ангелов познала Там.

Знаю: ждал иную, вешнюю,
Краснощекую змею,
За которую не вешают,
Даже если засмеют.

Ту, восставшую из мусора
Рафаэлевую страсть -

Музу...

Поэт (в ярости, словно прозрев):

Музу, Музу, Музу мне!
Музу, чтобы я украсть

Мог у Вечности Мгновение:
Бездна. Гете. На краю
Я, развеянный и ветреный,
Словно девочка, стою.

Музу!

Не-Муза (с неожиданной неуверенностью, очень по-детски):

Волосы...

На расстоянии, робея, протягивает руку к голове Поэта и округляет в воздухе поглаживающий жест.

А я тебе?..
Разве в Музы не гожусь?

(в забвении саморекламы)

Я умею плакать ямбами
И равняться по ножу!

Поэт:

Ты? Служить? С такими жестами?
Гений Слова!

(с усилием)

Младший брат
Мой по вере! Ты - не женщина
(Оттого тебе и рад).

Ты - мое сплошное зрение:
Гений Крови и Зрачка.
Стихо-белое-творение,
Белый свет издалека...

Продолжает, увлекшись собственной речью и не замечая, что Не-Муза ушла.

Страшен стихотворный промысел:
Сканнер сердца. Факс висков.
Я б тебя увешал розами,
Поэтесса! Из какой

Ты страны?

Оглядывается, мгновенно теряется.

Ушла... Обиделась...
Тоже мне, фанфан-тюльпан!
Мы всего с минутку виделись:
Не хватало, чтоб запал

На мальчишку в юбке... Ангела,
Жившего назад лет сто...

Подходит к монитору, задумчиво водит "мышью".

Ремесло сойдет за алиби:
Написать ей, или что?

Садится за компьютер, открывает e-mail и обнаруживает в нем письмо.

(Радостно)

Написала! Что же, что же там?
Прочитаем (читает):

"Завтра свет
Змием заползет под кожу нам,
Да, и, кстати, я - Поэт,

А не поэтесса..." Смайлики...
Детский сад! Ей сколько лет?!
Это мне пристало маяться,
Потому что я - Поэт,

А не ей. За пальму первенства
Умирали не шутя.
Девочка моя напевная!
Наглое мое дитя!

Не отвечу ей. Не следует.
Унижает нагота.
Душ родство - слепое, левое,
Словно снятое с креста

Встает и начинает маятником ходить по комнате.

Душ! Не тел. Сократ, Иешуа,
Галилей... Священный бред
В Иерусалим приехавший
На ослиной на заре.

Это ли Любовь? Меж пропадом
И погостом? Между мной
И моею ровней робкою,
Одинокой и родной,

Потому что мы сравнялись с ней...
Надобно признать, что так.
Зря, выходит, с ямбом нянчился,
Продавался за пятак...

Зря. Она же все предвидела,
Словно линиями рта,
Зачеркнула: ведьм, идолов,
Вас, земная красота

Музы - ласковой возлюбленной
Ночи ядовитый стон...
Нет! Всему виною - лютики:
Я в Джульетту не влюблен.

Напишу, что не Ромео я...

Стремительно, как бы боясь передумать, прыгает к экрану и начинает стучать по клавиатуре.

"Вы прекрасны, спору нет,
Вас Другой попросит: "Merry me" -
Он, конечно, не Поэт.

Так удобнее, так правильней:
У меня - семья, профком,
Двое дочек... Вам понравилось
Их вязание крючком?"

Вот и все. Адью. И спать давно
Очень хочется...

Подходит к окну, задергивает шторы, сквозь которые просачивается тощая белизна раннего утра.

Рассвет...

Валится на кровать, продолжая, сквозь полудрему, бормотать:

... Падали с Тобою, падали
В Новый, Господи, Завет...

Картина третья

В комнате становится совсем светло. Погасший монитор пялится черной дырой. Из-под задернутых штор бликами струится заря, окрашивая интерьер оранжевой светозарностью, словно превращая его в осенний сад. Вдали - едва слышный колокольный трезвон. На сцене появляется одетая в женское Не-Муза. Она вся в белом. Волосы ее сияют огнем. Теперь она похожа на ангела Благовещения.

Не-Муза (подхватывает с ритуальной ритмичностью, как на богослужении):

Падали с тобою, пропасти
Испивая на ходу;
Радовались детской робости
Старых яблонек в саду;

Бегали с тобою тропками
От Эдема и назад;
Стали, как деревья, робкими,
Стали детскими, как сад.

Я тебя любила: раньше всех;
Так долбить в малинник брешь:
Не протянешь - не поранишься,
Не поранишься - не съешь.

Сад мой!
Брат мой!
Брут мой!
Броде мой!
"Брод" и "бред" - читай, одно;
Ты - моя вторая Родина,
У которой все равно

Не испросишь доброй памяти:
Слишком тесно на пути.
Падали с тобою, падали...

Поэт (громко, во сне):

Мама! Мамочка!

Не-Муза:

Прости.

Подходит к окну, двумя руками - соколиным жестом - разрывает шторы. В комнату полной грудью вливается поток спелого, густого солнца.

Занавес.